Home Blog Page 3

Собака прятала в будке странный сверток и грозно охраняла его.

— Опять убегал! — Лена укоризненно качала головой, разглядывая перепачканную морду Рокки. — Ну что ты там находишь, на этой помойке?

Пес виновато вилял хвостом, но в глазах читалось явное удовольствие от ночного приключения. Каждое утро одно и то же — грязные лапы, довольная морда и запах помойки, от которого не спасала даже регулярная помывка.

— Андрей, ну сделай уже что-нибудь! — взывала Лена к мужу. — Он же однажды нарвется на что-нибудь или отравится!

— Да что я сделаю? — разводил руками Андрей. — Забор он подкопал, как партизан. Я уже и доски подкладывал, и железки — все без толку. Умный, зараза!

А Рокки и правда был умный.
За три года жизни в их дворе он досконально изучил все лазейки и слабые места в заборе. Особенно его привлекала та сторона, что выходила к железнодорожной сортировочной станции. Там, за путями, образовалась стихийная свалка — настоящий собачий рай!

— Может, его на ночь в вольере запирать? — предлагала Лена.

— Жалко, — вздыхал Андрей. — Он же сторож все-таки. Пусть по двору ходит.

И Рокки ходил. А когда хозяева засыпали, отправлялся в свои тайные путешествия. Возвращался под утро — грязный, но довольный, с очередным «сокровищем» в зубах.

Чего только он не притаскивал с этой помойки! Старые игрушки, рваные тапки, однажды даже почти целую сковородку приволок. Все свои находки складывал за будкой, создавая собственную коллекцию ненужных вещей.

— Ну что ты как сорока-воровка! — ворчала Лена, периодически устраивая ревизию собачьих «богатств». — Вот зачем тебе эта рваная кукла? Или этот дырявый мяч?

Рокки только вздыхал и отворачивался. Как объяснить людям, что каждая находка — это маленькое приключение? Что там, на помойке, можно встретить других собак, поиграть, побегать. А еще — найти что-нибудь интересное!

Но однажды утром собака вела себя не совсем обычно.
— Рокки, ты чего? Не узнаешь, что ли?

Андрей озадаченно смотрел на овчарку, которая, вместо обычного радостного приветствия, встретила его низким угрожающим рычанием. Пес стоял у входа в будку, расставив лапы и оскалив клыки — прямо как чужому.

— Эй, дружище, это же я! — Андрей сделал шаг вперед, протягивая миску с кормом.

Рокки зарычал еще громче.

Что-то здесь было не так. За три года, что пес жил у них во дворе, такого не случалось ни разу. Обычно Рокки радостно вилял хвостом, завидев хозяина, а тут.

Андрей наклонился, пытаясь разглядеть, что происходит в будке. В утренних сумерках было плохо видно, но какой-то темный сверток определенно прятался под брюхом собаки.

— Что ты там прячешь, а? — Андрей присел на корточки. — Кость стащил с помойки?

Рокки не сводил с хозяина настороженного взгляда. И только когда Андрей протянул руку к свертку, пес вдруг перестал рычать и тихонько заскулил, словно прося о помощи.

То, что произошло дальше, Андрей помнил как в тумане.
Сверток оказался пакетом — обычным магазинным пакетом, заляпанным грязью. А внутри.

— Господи, — только и смог выдохнуть Андрей.

Внутри лежал ребенок. Крошечная девочка, едва прикрытая какой-то тряпкой. Синюшная от холода, но — живая! Она слабо шевельнулась и издала тихий писк.

— Лена!!! — заорал Андрей так, что Рокки вздрогнул. — Лена, скорее!!!

Он бросился к дому, прижимая к груди драгоценную находку. В голове билась только одна мысль: «Только бы успеть, только бы не поздно»

— Что случилось?! — Лена выскочила на крыльцо в домашнем халате, сонная и встревоженная. — Андрей, ты чего кричишь?

— Смотри! — он осторожно разжал руки. — Рокки, он, в будке…

Лена охнула и прижала руки ко рту:

— Это что, ребенок?!

— Звони в скорую! Быстро! — Андрей уже на ходу скидывал куртку, заворачивая в нее малышку. — И в полицию тоже надо.

Следующий час превратился в какой-то безумный калейдоскоп. Вой сирен, толпа людей в доме — врачи, полицейские, следователи. Вопросы, ответы, протоколы.

— Вы говорите, собака принесла? — недоверчиво переспрашивал молодой следователь, строча что-то в блокноте.

— Да! — в сотый раз повторял Андрей. — Мы на ночь всегда открываем вольер, чтобы он по двору гулял. А он, оказывается, лаз под забором прорыл.

— И часто ваша собака… эээ… приносит что-нибудь с помойки?

— Да вы что?! — возмутилась Лена. — Рокки у нас воспитанный пес! Никогда ничего не таскал!

А Рокки тем временем сидел у будки и внимательно следил за всем происходящим.
В его умных глазах читалось беспокойство — он явно чувствовал, что происходит что-то важное.

— Ребенку повезло, — сказала немолодая врач скорой, заканчивая осмотр. — Еще пара часов на холоде, и, — она покачала головой. — А так — жить будет. Новорожденная совсем, и суток нет.

— Это ж надо… — всхлипнула Лена. — Как же так можно? Выбросить на помойку, как мусор.

Андрей молча обнял жену за плечи. Что тут скажешь?

Девочку увезли в больницу. Полицейские прочесали всю округу, особенно тщательно — ту самую помойку возле сортировочной станции, откуда Рокки предположительно принес свою находку. Но никаких следов.

— Будем искать, — сказал на прощание следователь. — А вы, если что вспомните — звоните.

Вечером, когда все наконец разъехались, Андрей вышел во двор. Рокки по-прежнему сидел у будки.

— Ну что, герой? — Андрей присел рядом с псом, почесал за ухом. — Как ты ее нашел-то? Почуял? Услышал?

Рокки положил голову ему на колени и тихонько заскулил.

— А знаешь, — вдруг сказал Андрей, — может, это знак?

— Какой знак? — Лена вышла на крыльцо, кутаясь в шаль.

— Помнишь, мы все говорили о том, чтобы ребенка завести? — Андрей встал, отряхивая джинсы. — А потом этот выкидыш, и врачи сказали.

Лена всхлипнула:

— Ты о чем?

— А о том, — Андрей подошел к жене, обнял за плечи, — что, может, нам стоит удочерить эту девочку? Раз уж сам Рокки ее нам принес.

Лена замерла:

— Правда? Ты правда этого хочешь?

— А почему нет? — Андрей улыбнулся. — Дом у нас большой, места хватит. Я прилично зарабатываю, ты дома сидишь. И Рокки, видишь, уже освоился в роли няньки!

Они оба рассмеялись, глядя, как пес старательно вылизывает свою будку — видимо, готовит место для будущей подопечной.

Оформление документов заняло почти полгода. Бюрократическая машина работала медленно, со скрипом. Но Андрей с Леной были настойчивы.

— Представляешь, — сказала как-то Лена, вернувшись из очередного похода по инстанциям, — а ведь если бы не Рокки.

Она не договорила, но и так все было понятно. Если бы не чуткий нос и доброе сердце простой дворовой собаки, все могло бы закончиться совсем иначе.

Наконец все формальности были улажены.
И вот теперь они втроем — Андрей, Лена и маленькая Надежда (как же еще можно было назвать эту девочку?) — возвращались домой.

Рокки встретил их у ворот. Он радостно вилял хвостом, словно говоря: «Ну наконец-то! Я же говорил, что все будет хорошо!»

— Смотри, Наденька, — Лена наклонилась с младенцем на руках, — это твой спаситель. Познакомься — дядя Рокки!

Пес осторожно приблизился, обнюхал сверток с ребенком и вдруг лизнул крошечную ручку, высунувшуюся из одеяла. Надя агукнула и улыбнулась.

— Ну вот, — растроганно сказал Андрей, — теперь вся семья в сборе.

А Рокки… Рокки просто сел рядом и положил голову на колени новой хозяйке. Он знал — теперь все будет хорошо. Ведь иногда судьба делает самые удивительные подарки. Нужно только не пройти мимо, услышать тихий плач в темноте и поверить в чудо.

И как знать — может быть, там, наверху, кто-то специально выбрал именно этого пса, чтобы спасти одну маленькую жизнь и сделать счастливыми сразу несколько человек?

Ведь говорят же, что все мы — и люди, и животные — появляемся в жизни друг друга не просто так. И иногда самая обычная дворовая собака может стать настоящим ангелом-хранителем. Нужно только довериться своему сердцу и позволить чуду случиться.

— Хороший ты дом себе купила, когда я могу переехать в него — Спросила мама

Лера стояла у кухонного стола, наблюдая, как Катя в другой комнате старательно раскрашивала своих любимых зверей в альбоме. Ее пятилетняя дочь погружалась в этот процесс с таким азартом, что ни за что не обратила бы внимания на то, что делала мама. Лера, улыбнувшись, вернулась к своим мыслям.

Однако внутренний голос то и дело напоминал о страхе — страхе, который тянулся с детства и снова заявлял о себе, как только она решилась на серьезный шаг и купила дом. Воспоминания о ее матери все еще были тяжелым грузом в душе.

Ей вспомнился один из последних разговоров с матерью перед разрывом отношений.

— Ты снова думаешь о расставании? — мать тогда гневно сузила глаза, как только Лера заговорила об этом. — Лера, это безумие! Люди и так косо смотрят, а ты хочешь позор на нашу семью навести. Твой отец бы не одобрил этого.

Лера тогда с трудом сдержала слезы. Ее муж, Вадим, давно перестал быть тем заботливым человеком, за которого она когда-то выходила замуж. Он был холодным, требовательным и частенько принижался до криков, а порой даже до угроз, как только что-то шло не по его плану. Но мать, словно бы игнорируя это, твердила свое.

— Мама, ты же видела, что происходит… Ты же знаешь, как он со мной обращается, как смотрит на Катю, словно она для него лишняя, — Лера пыталась достучаться до матери, надеясь, что та поймет ее переживания. Но в ответ услышала лишь пренебрежительное:

— Лера, все мужики такие. Ты что думаешь, твой отец был ангелом? Сколько мне пришлось пережить из-за него! Но я осталась — ради семьи, ради тебя. И ты тоже должна думать не только о себе. Будь сильной, не позорь нас!

«Осталась ради семьи…» — это стало чем-то вроде мантры матери. Лера еще тогда почувствовала холодное отстранение, словно она и ее желания вовсе не значили ничего для матери. С каждым ее словом Лера понимала, что в глазах мамы она оставалась тем ребенком, которого можно контролировать и обвинять, если тот решит пойти против ее заветов.

Тогда, несколько лет назад, Лера все-таки собрала волю в кулак и ушла от Вадима, предпочтя одиночество с дочкой, чем жизнь в постоянном страхе и унижениях. Расторжение брака прошло тяжело, Вадим не упускал шанса оскорбить и поддержка от матери, на которую Лера так надеялась, так и не пришла. Мать вела себя так, словно Лера нанесла ей личное оскорбление, разрушив семейную иллюзию, и с тех пор ее обида росла.

Лера решила, что больше никогда не допустит, чтобы кто-то управлял ее судьбой. Она слишком долго боялась отстаивать свои желания, а теперь, наконец, обрела решимость построить жизнь, где у нее и у Кати будет свое пространство, где они смогут чувствовать себя счастливыми и спокойными.

Работая в фирме по графическому дизайну, Лера постепенно откладывала деньги на покупку собственного жилья. Ей пришлось пережить нелегкий год, когда она и Катя снимали маленькую однокомнатную квартиру в старом доме. Стены там были потрескавшиеся, окна — затянутые сетью сквозняков. Но Лера всегда находила способ украсить это временное жилье и создать уют. Она покупала милые пледы, занавески, меняла шторы, и даже это делало пространство чуточку теплее и радостнее. Тем не менее, мысль о том, что они живут «временной» жизнью, тяготила Леру. Она мечтала о своем доме, о месте, где ее дочь сможет расти спокойно, а не переезжать с места на место, как они делали с тех пор, как Лера оставила Вадима.

И вот, через два года после расторжения брака, Лера внесла первоначальный взнос на небольшой дом в пригороде. Это была не огромная загородная усадьба, а скорее уютный домик, но он сразу покорил ее сердце. У него был небольшой сад с кустами жасмина у забора, просторная, светлая кухня и две комнаты. Лера видела, как Катя забегала по дому и радостно рассматривала каждый уголок, восхищенно восклицая:

— Мама, у меня будет своя комната? Правда-правда?

Лера улыбнулась и обняла ее.

— Да, котенок. Теперь у тебя будет своя комната, — пообещала она.

С этого момента ее главной задачей стал ремонт. Дом достался ей в старом состоянии: стены были потертыми, потолок — с трещинами, а полы давно требовали замены. Лера решила, что все сделает сама, насколько это будет возможно. Работы было много, но, взяв долг в банке и отложив отпуск, она занялась ремонтом. По вечерам, уложив Катю спать, она красила стены, заделывала щели и приводила в порядок комнаты. Это был тяжелый труд, но с каждым днем дом преображался. Лера представляла, как вскоре они будут сидеть здесь на кухне за ужином или как Катя будет читать сказки в своей маленькой уютной комнате.

Однажды вечером Лера, взяв небольшую передышку от ремонта, решила позвонить своему двоюродному брату Сергею. Они давно не виделись, но Сергей всегда оставался для нее близким человеком, к которому можно было обратиться за поддержкой.

— Сереж, ты не поверишь, — начала она, усмехнувшись, когда он взял трубку. — Я, кажется, официально стала домовладелицей.

— Серьезно? — Сергей искренне обрадовался. — Лера, ну это же здорово! Я очень рад за тебя. Ты молодец, что решилась на это. Как дом?

— Как раз сейчас делаю ремонт.

— Ты же понимаешь, что, когда закончишь, мне придется заехать и проверить, какой он у тебя, — смеясь, сказал Сергей.

— Обязательно! Буду ждать, — засмеялась Лера в ответ. Она почти чувствовала, как Сергей кивает, как всегда, когда обдумывает ее слова. Ее сердце согрелось от мысли, что, по крайней мере, у нее есть кто-то в семье, кто поддерживает ее, не осуждая за стремление жить по-своему.

Так прошли еще несколько недель, наполненные работой и заботами по обустройству дома. Лера была уставшей, но счастливой. Комната Кати стала сказочным уголком: розовые шторы, маленькая кровать с пушистыми подушками, и даже маленькая полка для книг, чтобы дочка могла сама выбирать сказки на ночь. В прихожей она повесила картину с цветами, которую давно мечтала поставить у себя дома, когда жила еще с Вадимом.

Телефонный звонок выволок Леру из потока воспоминаний. Она взглянула на экран и, удивленно приподняв брови, увидела имя матери.

— Алло, мам? — она не знала, чего ожидать, особенно после такого длительного молчания.

— Лера, ты что, даже мне сказать не могла, что купила дом? — В голосе матери сквозила недовольная нотка.

Лера на миг застыла, не понимая, откуда мать узнала об этом. Она не рассказывала о покупке дома никому, кроме двоюродного брата Сергея.

— Откуда ты знаешь?

— Сергей рассказал, конечно, — сухо ответила мать. — Знала бы, что ты меня вот так за спиной оставишь. Хорошо, что у меня еще остались родственники, которые помнят о своей семье.

— Я просто решила начать все с нуля, мам, — попыталась объяснить она.

— Ну-ну, а меня, выходит, ты в этом своем «с нуля» не видишь.

Лера тяжело вздохнула, ощущая знакомое давление и уже готовясь к неприятному разговору.

— Хороший ты дом себе купила, когда я могу переехать в него — Спросила мама

Лера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она даже не могла найти слов — просто стояла с открытым ртом, пока мать продолжала, как ни в чем не бывало:

— Моя квартира все равно старая, а тетя Наташа уже давно говорила, что ей негде жить. Я отдам ей квартиру, ей нужнее. Так что вот и решила — буду у тебя, все равно одной тебе столько места ни к чему.

Лера собралась с силами и, наконец, выдавила:

— Мама, а ты вообще спросила, как я к этому отношусь?

Мать тяжело вздохнула.

— Ой, не будь эгоисткой, Лера. Я — твоя мать. Я тебе и помочь смогу, и с Катей буду. Ты ведь одна, без мужчины, ни семьи, ни нормальной жизни у тебя.

Лера, с трудом сдерживая гнев, ответила:

— Мама, я не для этого покупала дом. Я хочу построить нормальную семью без твоего давления и без…

— Нормальную семью? — перебила мать. — Лера, ты себя слышишь? Ты — одиночка с ребенком! Какая семья? Кто на тебя посмотрит? Только мать может поддержать и помочь, но ты, видимо, не хочешь этого понять.

Лера почувствовала, как по телу разливается тяжесть. Она понимала, что сказать «нет» будет значить поставить точку в их отношениях, но ощущала, что так дальше жить нельзя.

— Мам, я не хочу, чтобы ты переезжала ко мне, — сказала она твердо. — Мы с Катей справимся сами.

Мать тяжело вздохнула.

— Значит, так? Ну что ж, я все поняла. Ты неблагодарная. Лера, ты пожалеешь об этом. С такими детьми, как ты, и врагов не надо.

После этого мать бросила трубку, не давая Лере возможности ответить. Внутри нее заклокотало — тяжесть смешалась с обидой, а за ними поднималась странная смесь облегчения и злости. Она знала, что разговор с матерью приведет к последствиям, но была уверена, что поступила правильно.

***

Прошло несколько недель. Лера отгородилась от телефонных звонков и редких сообщений от родственников, которые поступали с подтекстом укоров и упреков. Ей хватило одного сообщения, чтобы понять: мать начала рассказывать всем, что Лера ее «выгнала». Лера знала, что теперь по кругу будут ходить слухи о ее «непорядочном» поведении, но как бы это ни было неприятно, она была готова к такому развитию событий.

Поддержкой в эти дни стал Игорь, с которым она познакомилась чуть больше месяца назад. Он был спокойным, надежным, человеком, который умел слушать и понимать. Они проводили вместе вечера, и Лера не могла не заметить, как Игорь общался с Катей — терпеливо и с искренней теплотой. С ним она чувствовала, что нашла наконец уголок безопасности и поддержки, чего ей не хватало многие годы.

Однажды вечером, когда Лера сидела на кухне и проверяла почту, к ней пришло сообщение от двоюродной сестры:

«Ты, конечно, молодец. Маму свою выгнала, устроила личную жизнь, а нас теперь все осуждают. Ты вообще думаешь, как тебе теперь с семьей общаться?»

Лера тяжело вздохнула, понимая, что мать приложила все усилия, чтобы выставить ее в дурном свете. Чувствуя себя разбитой, она легла спать. На следующее утро к ней приехала бабушка. Она села на стул, глядя на внучку теплым взглядом.

— Лерочка, не переживай, — сказала бабушка, взяв ее за руку. — Я знаю твою мать, как облупленную. Она всю жизнь пыталась жить напоказ, словно ее жизнь — это сцена, где нужно сыграть главную роль и выглядеть правильно. Ради этой картинки она терпела твоего отца, его пьянки, его скандалы, его отношение ко мне и к тебе… Но ты, девочка моя, так не должна жить. Это ее выбор, а ты теперь вправе поступать так, как считаешь нужным.

— Но бабушка, — Лера тяжело вздохнула, чувствуя, как ее охватывает отчаяние, — они все против меня. Я ведь не просила от нее многого, я просто хотела жить спокойно с Катей, а теперь половина родственников считает меня плохой, холодной дочерью…

— Родственники… — бабушка фыркнула. — Когда тебе нужна была их помощь? Когда ты переживала разрыв, когда одна растила Катю, кто-то из них помог? А теперь как в воду гляди — так все упреки тебе. Твоя мать умеет красиво говорить…

Лера посмотрела на бабушку с благодарностью. Только она одна, пожалуй, понимала, каково это — пытаться вырваться из-под вечного контроля матери. Бабушка была для нее, по сути, второй мамой, человеком, который всегда поддерживал, слушал, а не осуждал.

— Я иногда боюсь, бабушка, — тихо призналась Лера. — Боюсь, что повторю ее ошибки, что, может, и моя жизнь однажды станет такой же… что Игорь вдруг окажется другим. Я… я столько лет слышала, что я делаю все не так. Наверное, я просто привыкла чувствовать себя виноватой…

Бабушка улыбнулась и снова погладила ее по руке.

— Не бойся, Лерочка, — сказала она мягко. — Ты — другой человек. Ты уже доказала себе и другим, что можешь быть сильной. А мать твоя так и останется в своем придуманном мире. И если родственники поверили ее словам — значит, ты и не должна на них полагаться. Главное — кто рядом с тобой и кто поддержит тебя, когда трудно. А ты уже видишь, кто это.

Лера задумалась о ее словах. Ей казалось, что она впервые за долгое время может дышать свободно.

***

Несколько дней спустя Лера сидела на кухне с чашкой кофе, когда к ней снова пришло сообщение от матери. На этот раз текст был длинным и полным упреков. Мать вновь писала, что Лера — неблагодарная, что ее поведение «всем родственникам встало поперек горла», что «вот так, небось, она и с дочерью своей поступит, как только та вырастет».

Лера закрыла глаза, пытаясь подавить в себе привычное чувство вины, которое так легко возникало после каждого слова матери. Вдруг к ней подошла Катя, обняла ее за ногу и прижалась, глядя своими большими, серьезными глазами.

— Мамочка, что случилось? Ты грустишь? — спросила она, поднимая голову.

Лера улыбнулась, присела рядом и обняла ее.

— Нет, Котенок, все в порядке. Просто думала о кое-чем… Но теперь, когда ты меня обняла, мне сразу стало лучше, — сказала она, и это было правдой. Катя стала для нее источником любви и опоры, и Лера понимала, что ее счастье и безопасность — главные в жизни.

— Мам, а можно я позову Игоря в гости? Мы хотели с ним печенье сделать, — вдруг напомнила Катя, вызывая у Леры улыбку.

— Конечно, позови, милая.

Когда Игорь приехал, Лера встретила его с улыбкой. Он, словно почувствовав ее настроение, мягко коснулся ее плеча.

— Все в порядке? — спросил он, внимательно заглядывая ей в глаза.

Лера кивнула.

— Все прекрасно.

В этот момент Лера осознала, что действительно готова оставить прошлое позади и жить так, как всегда мечтала — с любовью, честностью и без страха.

Гламурная девушка заталкивает бездомную собаку в машину и уезжает. Но кто бы мог подумать

— Ты видела, на чем она сегодня приехала? Говорят, папочка на день рождения подарил.

— А сумка? Сто пудов тыщ за двести!

— Да ладно сумка. Ты на маникюр её глянь — там одни стразы как моя месячная стипендия стоят!

Марина поморщилась, слушая перешептывания однокурсниц. Вика Соловьева, единственная дочь известного застройщика, как обычно, сидела в гордом одиночестве на последней парте, рассеянно листая что-то в телефоне с золотым корпусом.

Длинные белокурые волосы идеальными локонами спадали на плечи, а безупречный макияж делал её похожей на дорогую фарфоровую куклу.

«Интересно, что у таких в голове?» — подумала Марина, украдкой разглядывая однокурсницу. За два года учебы Вика не сказала никому и пары десятков слов. Приезжала на пары на роскошных машинах (каждый месяц, казалось, на новой), безупречно сдавала экзамены и исчезала, не участвуя в общей студенческой жизни.

— Небось, только о тряпках и думает, — фыркнула Катька, подруга Марины, проследив её взгляд. — Типичная мажорка. Вчера слышала, как она по телефону с кем-то разговаривала — там каждое второе слово «Милан» да «Париж».

Марина кивнула, хотя что-то внутри противилось этому простому объяснению. Иногда она ловила в глазах Вики какое-то странное выражение — словно та смотрела сквозь них всех, думая о чем-то своем, далеком и совсем не гламурном.

— А помнишь, как она в прошлом семестре защиту диплома по экологии делала? — вдруг вспомнила Марина. — Про влияние человека на популяции диких животных. Откуда такая тема у «типичной мажорки»?

— Да ладно тебе, — отмахнулась Катька. — Небось, папины референты писали. А она только губки накрасила да прочитала.

Но Марина помнила тот день. Помнила, как загорелись глаза Вики, когда она рассказывала о проблемах бездомных животных. Как дрогнул голос, когда показывала статистику по жестокому обращению. В тот момент она казалась совсем другой — живой, настоящей.

Но потом снова надела маску холодной отстраненности.

Их случайная встреча произошла промозглым ноябрьским вечером. Марина выскочила из торгового центра, прижимая к груди пакет с продуктами, и застыла как вкопанная.

У входа, присев на корточки, Вика Соловьева кормила огромную бродячую собаку. Её идеальные пальчики с голографическим маникюром осторожно отламывали куски колбасы. Собака — грязная, с всклокоченной шерстью и явно больной лапой — жадно глотала угощение.

— Тише-тише, не спеши так, — голос Вики, обычно холодный и отстраненный, звучал непривычно мягко. — Давно не ел, бедолага? Знаю-знаю.

Ветер трепал её дорогое пальто, но она, казалось, не замечала ни холода, ни грязи под коленями.

А ведь это было всегда, вдруг поняла Марина. Те странные пропуски занятий, внезапные отлучки с пар, таинственные звонки. Она вспомнила, как однажды увидела в сумке Вики пакет с собачьим кормом. Тогда не придала этому значения — мало ли, может у неё дома породистый пес живет.

Вика, скормив всю колбасу, вдруг взяла морду собаки в свои ухоженные ладони и заговорила, глядя прямо в карие собачьи глаза:

— Знаешь, я тебя понимаю. Правда-правда. Будто никто не видит настоящую тебя, да?

Собака тихонько заскулила.

— Помню, как в детстве умоляла родителей взять собаку, — продолжала Вика, словно разговаривая сама с собой. — А папа всё твердил: «Зачем тебе дворняга? Хочешь — купим породистого щенка из питомника. С родословной, с дипломами.» А я просто хотела друга. Настоящего. Который будет любить не за дорогие подарки и статус.

Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она вдруг увидела совсем другую Вику — не гламурную принцессу с обложки, а одинокую девушку, спрятавшую свою настоящую сущность за идеальным фасадом.

— Ну все, хватит грустить! — Вика решительно встала, отряхивая пальто. — Поехали.

К изумлению Марины, собака, прихрамывая, поковыляла за девушкой. А та, не колеблясь, открыла заднюю дверь своего безупречно чистого автомобиля.

— Давай, малыш, запрыгивай. К ветеринару тебя отвезем, а потом что-нибудь придумаем.

— Эй, ты что делаешь?! — вырвалось у Марины.

Вика обернулась, и на мгновение их глаза встретились. В них не было ни смущения, ни вызова — только какая-то глубокая, затаенная грусть и решимость?

— То, что считаю правильным, — просто ответила она, помогая собаке забраться в машину. — Знаешь, иногда нужно просто быть собой. Даже если все вокруг ждут от тебя другого.

С этими словами она села за руль и уехала, оставив Марину в полном недоумении.

Я продолжу рассказ, раскрывая историю Вики и развивая сюжетную линию.

На следующий день Вика не появилась на занятиях. И через день тоже. Марина ловила себя на том, что постоянно смотрит на пустующее место на последней парте, а в голове крутятся вопросы: куда она увезла ту собаку? Что с ней стало?

К концу недели любопытство взяло верх. После пар Марина набралась смелости и подошла к однокурсникам, которые были более близки с Викой.

— А вы не знаете, где Соловьева? Что-то давно её не видно.

— Да кто ж её знает, — пожал плечами Антон. — Может, опять в Европу укатила. Хотя, — он задумался. — В последнее время ее машину часто видели у какого-то старого склада.

Марина тут же вспомнила случайно подслушанный разговор Вики по телефону: «Нет, пап, я не могу сейчас приехать. У меня важные дела. Да, важнее показа в Милане!»

Словно пазлы начали складываться в единую картину.

Через час Марина уже ехала в старый промышленный район. Она сама не знала, зачем — ведь прошла уже неделя с той встречи. Но внутренний голос упрямо твердил, что она на верном пути.

Возле облезлого здания бывшего склада стоял знакомый автомобиль. А из-за угла доносился звонкий лай.

Марина осторожно заглянула за угол и замерла. Во внутреннем дворике, огороженном высоким забором, бегали, играли и просто грелись на солнце десятки собак. Здесь были и крупные, и совсем маленькие, ухоженные и еще не совсем откормленные. А посреди этого собачьего царства стояла Вика — в простых джинсах и старой толстовке, с небрежно собранными в хвост волосами — и раскладывала корм по мискам.

— Я всё думала, когда же ты догадаешься, — вдруг сказала она, не оборачиваясь.

— Как давно это у тебя? — только и смогла выдавить Марина.

— Почти год. — Вика присела погладить подбежавшего щенка. — Сначала просто подкармливала на улицах. Потом начала лечить. А потом поняла, что им нужен дом. Хотя бы временный. Папа дал денег на новую машину — я купила этот склад. Ремонт делала сама, почти всё лето здесь пропадала.

— Поэтому ты никогда не ходила с нами на вечеринки? — догадалась Марина.

— Да. Знаешь, эти дорогие шмотки, машины, тусовки — всё это ширма. Папина мечта, не моя. А здесь я настоящая.

Вика наконец обернулась, и Марина увидела в её глазах то самое выражение — только теперь поняла, что это была не пустота, а глубокая, всепоглощающая любовь. Любовь к тем, кого бросили, кого предали, кто отчаялся найти свой дом.

— Знаешь, той собаке, которую ты видела у торгового центра, уже нашли хозяев, — улыбнулась Вика. — Вообще, пристраиваются они неплохо. Особенно если не врать про породу и титулы, а просто рассказать их историю. Кстати, не хочешь помочь? Рук вечно не хватает.

И Марина, глядя на эту совершенно новую, незнакомую, но такую настоящую Вику, вдруг поняла — хочет. Очень хочет стать частью этого маленького чуда, спрятанного за облезлыми стенами старого склада.

— С чего начнем? — спросила она, закатывая рукава.

Время летело незаметно. Марина теперь почти каждый вечер приезжала в приют. Постепенно она узнавала истории каждой собаки, училась находить подход даже к самым недоверчивым. А ещё — всё лучше узнавала саму Вику.

Оказалось, что за маской избалованной «мажорки» скрывался удивительный человек с большим сердцем. Вика не только содержала приют на свои деньги, но и вела страничку в соцсетях, где рассказывала истории своих подопечных. Без прикрас, без лишнего пафоса — просто честно писала о каждой собачьей судьбе.

— Людям важно знать, что они берут не просто животное, а друга со своим характером и историей, — объясняла она Марине. — Тогда и предательств меньше.

В тот вечер они вдвоём сидели на старом диване в комнате отдыха. За окном шёл снег, в приюте было тихо — собаки уже поужинали и спали по своим местам.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — вдруг сказала Вика. — Хочу однажды открыть настоящий приют. Большой, современный, со штатом ветеринаров. Чтобы можно было помогать не только собакам, но и кошкам. Чтобы были условия для реабилитации больных животных.

— А почему не сейчас? У тебя же есть возможности.

— Папа, — Вика грустно улыбнулась. — Он считает это блажью, которая пройдет. Говорит, нечего тратить время на бездомных собак, когда можно строить карьеру в его компании. Даже об этом приюте не знает — думает, я на шопинг деньги трачу.

В этот момент телефон Вики разразился трелью — на экране высветилось «Папа».

— Да, пап. Нет, я не могу сейчас. У меня важная встреча. Да, важнее рождественского приёма.

Марина видела, как подруга нервничает, как дрожат её пальцы. И вдруг решилась:

— Может, пора рассказать ему правду?

— Он не поймёт.

— А ты попробуй. Покажи ему это место, расскажи о своей мечте. Ведь ты его дочь — неужели он не захочет сделать тебя счастливой?

Вика долго молчала, глядя в темноту за окном. Потом решительно кивнула:

— Знаешь, ты права. Хватит прятаться. Но у меня к тебе большая просьба, — Вика нервно теребила рукав толстовки. — Ты не могла бы завтра быть здесь, когда я буду разговаривать с отцом?

— Конечно, — не раздумывая ответила Марина. — Но зачем?

— Понимаешь, — Вика замялась. — Я так боюсь этого разговора. Боюсь его реакции, его разочарования. Мне будет легче, если рядом будет человек, который понимает меня.

Марина внимательно посмотрела на подругу. Странно было видеть её такой — растерянной, неуверенной. Куда делась та надменная красотка с последней парты?

— Конечно. И знаешь что? Твой отец не может не понять. Ведь ты не просто помогаешь животным — ты создаешь что-то важное. Это тоже бизнес, просто особенный.

Вика порывисто обняла подругу:

— Спасибо тебе. За то, что веришь в меня. За то, что осталась тогда помогать. За всё.

На следующий день она позвонила отцу и попросила приехать «на очень важный разговор». Марина видела, как волнуется подруга, как нервно поправляет волосы, поглядывая на часы.

Когда во двор въехал представительский «Майбах», Вика побледнела. Но расправила плечи и пошла встречать отца.

Соловьев—старший, высокий импозантный мужчина в дорогом костюме, остановился на пороге, оглядывая территорию приюта. Его лицо было непроницаемым.

— Значит, вот куда ты пропадаешь, — сказал он наконец.

— Да, пап. Это мой приют. Здесь живут собаки, которым нужна помощь. Мы их лечим, кормим и ищем новый дом.

— Мы?

— Я и мои друзья-волонтёры. Папа, я знаю, ты считаешь это пустой тратой времени. Но посмотри.

Вика начала рассказывать — о каждой собаке, о том, как важно дать им шанс, о своей мечте создать настоящий центр помощи животным. Она говорила горячо, увлечённо, и Марина видела, как постепенно смягчается взгляд Соловьева-старшего.

А потом случилось чудо. К ним подковылял Малыш — старый пес с седой мордой, которого Вика недавно подобрала на трассе. Он осторожно обнюхал ботинки Соловьева и вдруг доверчиво прижался к его ногам.

— Надо же, — пробормотал тот. — Точь-в-точь как мой Джек.

— Джек? Тот пёс из твоего детства, о котором ты рассказывал?

— Да. Обычная дворняга. Спас меня однажды от хулиганов, когда я пацаном был. Самый верный друг. — Соловьев наклонился погладить Малыша. — Знаешь, а ведь я всегда хотел открыть приют. Тогда, после Джека. Но жизнь закрутила — бизнес, деньги.

Он выпрямился и внимательно посмотрел на дочь:

— А у тебя получается. И глаза горят. Покажешь мне свои планы насчёт нового центра?

Через полгода на окраине города открылся современный центр помощи бездомным животным «Верный друг». С просторными вольерами, новейшим ветеринарным оборудованием и штатом специалистов. А на открытии Вика и её отец перерезали красную ленточку вместе — оба в джинсах и футболках с логотипом центра.

— Знаешь, — шепнула Марина подруге, — а ведь ты всё-таки стала той, кем хотел видеть тебя отец.

— В каком смысле?

— Успешной бизнес-леди. Просто в своём, особенном деле.

Вика улыбнулась, глядя, как её отец с увлечением рассказывает журналистам о планах расширения центра.

— Наверное. Просто иногда нужно набраться смелости и снять маску. И тогда окажется, что под чужими ожиданиями всё это время пряталось что-то настоящее. Нужно только позволить ему проявиться.

Она наклонилась погладить Малыша, который, как обычно, крутился рядом:

— Правда, друг?

И пёс, словно соглашаясь, звонко гавкнул, заставив всех рассмеяться.

Так закончилась история о девушке, которая не побоялась стать собой. И о том, что за любой маской может скрываться удивительная душа — нужно только дать ей шанс раскрыться.

Эх, двоечник

Васька Зайцев, ученик седьмого «А» класса десятой средней школы города N был двоечником. Не давались ему академические знания, хоть плачь. И только биология, ходившая в числе любимых предметов, приносила четвёрки и даже пятёрки. На остальных уроках Васька с трудом переезжал с двойки на тройку, да и то, если учителя закрывали глаза на его неуспеваемость. Вот и сейчас на географии мальчишка сопел, пытаясь вспомнить ответ на такой простой учительский вопрос:
— Какая пустыня самая большая на Земле?
Васька нахмурился, опустил глаза в пол и пробормотал:
— Пустыня Захара…
Класс взорвался от хохота. Молодая учительница вздохнула и сказала:
— И что мне с тобой делать, Зайцев? Ни на один вопрос ты правильно не ответил. Опять двойку ставить…
Васька молчал. А что ему ещё оставалось? Ну никак не давались академические знания. От слова совсем.
— Слышь, Захар, — за спиной раздался шёпот Игната Чичерина, главного хулигана класса, а то и всей школы. – У тебя своя пустыня появилась.
Захар Семёнов только отмахнулся. Он был очкастым отличником. Обычно озорники к нему не приставали, надеясь, что тогда на контрольных ботаник даст списать. Но сейчас соблазн был слишком велик.
— Отвали, — Захар сделал большие глаза. – Попроси у меня в следующий раз снега зимой.
Игнат поднял руки, капитулируя. Мария Станиславовна, заметив посторонний разговор, повысила голос:
— А вот Семёнов и Чичерин, по всей видимости, хотят нам сказать, что самая большая на Земле – это Антарктическая Пустыня, и она в полтора раза больше Сахары. И сейчас Чичерин нам расскажет, чем же ещё знаменита эта пустыня. Кроме своих гигантских размеров, разумеется…
Васька уже не слушал. Он рисовал в тетради красивую серебристую птицу.
Уроки закончились. Ученики нескончаемым потоком вытекали из школы и отправлялись по домам. Васька, закинув рюкзак на плечо, плёлся в числе последних. Он не спешил. По пути домой его ждало одно важное дело и, готовясь к нему, мальчик надевал перчатки.
На помойке со вчерашнего дня ничего не изменилось: всё также валялся свежевыброшенный мусор. Из разорванных пакетов разлетались бумажки. Старые, уже не нужные игрушки сиротливо сидели, прислонённые к грязным бакам. Запах помоев бил в ноздри, едва не сваливая с ног. Васька вздохнул.
— Как же можно так делать? – спрашивал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ведь это же наш дом…
Он поставил рюкзак на пустую картонную коробку и принялся методично убирать мусор, наваленный нерадивыми гражданами. Так он делал каждый день.
— Эй, мусорщик! – из-за спины раздался голос Чичерина. – Не надоело ещё в чужих помоях копаться, а?
Васька не ответил и даже не оглянулся. Какой смысл тратить время и силы на тех, кто всё равно не поймёт.
— Прикинь, у Захара пустыня появилась, ха-ха, — не унимался одноклассник. – Сам придумал или подсказал кто?
Васька снова проигнорировал злобный выпад, собирая разлетевшиеся бумажки в приготовленный заранее пакет.
— Что с дураком разговаривать, — сплюнул Чичерин и, выхватив из рук Васьки пакет, разорвал его, разбрасывая мусор по всей площадке. – Развлекайся.

Васька только зыркнул ему вслед исподлобья.
На следующий день, возвращаясь из школы, мальчик увидел голубя, у которого лапка застряла в жестяной банке. Очень осторожно, взяв в руки раненую птицу, Васька принёс её домой.
— Бедняжка! – сказала мама, открыв дверь и вытирая руки кухонным полотенцем. – У нас же ещё есть свободная клетка?
Мальчик утвердительно кивнул. Он осторожно освободил лапку птицы от жестянки, обработал рану и посадил пичугу в клетку, заранее поставив туда воду и еду.
— Ничего, маленький, — тихо приговаривал он, — ты скоро поправишься и снова будешь свободно летать. Только не попадайся больше в такие ловушки.
Ольга Андреевна, мама Васьки, стояла в дверях и молча смотрела на сына.
— Какой же ты у меня удивительный мальчик, — смахнув слезу, в сотый раз проговорила она. И обнять бы сына, да не любил Васька объятия. Нервничать начинал, вырываться. То ли особенности развития, то ли старый страх всё ещё жил глубоко внутри.
Была у Васьки необыкновенная черта: он легко находил подход к
любому живому существу, будь то кошка, собака, птица, мышь и даже рыба. Каким-то шестым чувством понимал он, что происходит со зверем и как ему помочь. И мог лечить не хуже дипломированного ветеринара. Потому, наверное, и с биологией в школе проблем у него не было. Давалась ему эта наука легко и играючи. Вот и сейчас, воркуя с голубем, казалось, что он говорит с ним на одном языке.
В доме всегда жили спасённые животные и птицы. Диких птиц Васька старался не приручать, а выхаживать и выпускать в природу. А домашним попугайчикам после лечения искал новый дом. Котята и щенки тоже были частыми гостями в доме Зайцевых. Ольга Андреевна давно к тому привыкла и была бы рада помочь сыну, только вот помощи он не просил. Предпочитал всё делать сам. И радость, и гордость за сына испытывала мама, и в то же время печаль. Ведь с людьми отношения у мальчика складывались далеко не так просто, как с животными. Но женщина надеялась, что со временем всё наладится. Во всяком случае, любимое дело мальчик уже обрёл.
Спустя неделю найденный голубь вполне оправился и вернулся к жизни на улице. И что удивительно, далеко от Васькиного дома не улетал и столовался в кормушке, висевшей на берёзе прямо напротив окон его комнаты. Мальчик наблюдал за Гришей и улыбался.
Как-то в апреле Васька задержался в классе биологии, рассматривая новую энциклопедию, и по пути в столовую прошёл мимо спортзала. Оттуда доносился дрожащий голос Дины Сидоркиной, одноклассницы.
— Не надо, пожалуйста, перестань, — просила девочка.
— Да ладно тебе, кто увидит, — голос Чичерина. Кажется, там были ещё двое.
— Не надо, — Дина явно плакала.
Васька открыл дверь спортзала и молча вошёл. Он увидел, как трое парней прижали девочку к стене. Дина пыталась вырваться, но не могла. Чичерин первым заметил вошедшего.
— Проваливай отсюда, пустыня Захара, — хрипло проорал он. – И только попробуй кому-нибудь рассказать.
Мизин угрожающе надвинулся на Ваську, но тот и бровью не повёл. Он молча шёл на хулиганов. Мальчик был довольно рослый и обладал могучей силой, о которой никто в классе и не догадывался. Васька молча раскидал отморозков, изрядно приложив тех к стене. Чичерину разбил нос, Мизину губу. Третий хулиган благоразумно удрал, едва увидев Васькины глаза. Чичерин и Мизин ненадолго задержались, припустив следом за ним. В спортзале остались только Васька и Дина. Он, не говоря ни слова, поднял рюкзак и собирался уйти, как появился физрук. Не разобравшись в произошедшем, он больно схватил мальчика за руку и повернулся к Дине:

— Он тебя обидел?
И девочка молча кивнула.
От такой чудовищной лжи Васька онемел. Внутри будто образовалась глыба льда, не дававшая ни вздохнуть, ни издать хотя бы звук. Он просто смотрел Дине в глаза, и под его прямым честным взглядом её лицо наливалось краской. Физрук что-то кричал ему в ухо, дёргал за руку, а потом и вовсе отвесил подзатыльник. Но Васька продолжал смотреть только в глаза оболгавшей его девочке. Конечно, после все узнали, что на самом деле произошло тогда в спортзале, и на Ваську посмотрели совсем другими глазами. Но в тот самый момент острая боль занозой терзала душу мальчика. Он не мог понять, как можно быть настолько лживыми, совершать мерзкие поступки и не сгореть со стыда. Он сравнивал мир животных и мир людей и ясно видел, в каком из них ему совершенно не хочется находиться. За свои тринадцать лет он видел слишком мало искренних, честных, порядочных людей, у кого захотелось бы поучиться и чьему примеру следовать. В тот день Васька понял, что человеческой подлости нет предела.
Он медленно брёл домой. В душе бушевала буря, но внешне мальчик казался спокойным. Как и всегда, он остановился на помойке и принялся убирать мусор. Внезапно красный помидор больно ударил в спину, разбрызгивая сок по куртке. Васька оглянулся. Невдалеке стояли Чичерин, Мизин и ещё трое отъявленных школьных хулиганов. Они глумливо ржали и держали в руках пакет с помидорами и яйцами. Злоба исказила черты Чичерина, особенно подчёркивая разбитый опухший нос.
— Что, мусорщик, доигрался? Думал, так просто тебе всё с рук сойдёт?
Ещё один помидор ударил в плечо.
Васька даже не пошевелился, продолжая в упор смотреть на обидчиков.
Внезапно в проулке показалась Ирочка Сергеева. Она вышла на прогулку со своим питомцем: огромным ротвейлером по кличке Зевс. Он медленно шёл, ощущая рядом свою маленькую хозяйку. Прекрасно обученный, реагирующий даже не на команду, а на вздох, Зевс был настоящим телохранителем.
Ирочка увидела неприглядную картину и остановилась. Зевс послушно уселся у её ног.
— Чего встала! – проорал Чичерин. – Проваливай отсюда и шавку свою забери.
— А то что? – бесстрашно закричала Ирочка. – И меня помидорами закидаешь?
— Не нарывайся, поняла!
— А то что? – повторила Ирочка. – Смотри, какие герои: пятеро на одного! Видать, хорошо вас Васька приложил. Сами проваливайте отсюда, трусы и подлецы!
— Да неужели?! – Мизин угрожающе рискнул приблизиться. Ирочка спокойно сказала:
— Не советую. Зевс очень не любит негодяев.
— Да что он нам сделает?! В наморднике?!
Ирочка усмехнулась.
— Бей, — тихонько проговорила она.
Зевс, не издав ни звука, поднялся на мощные лапы и одним могучим прыжком очутился возле обидчиков. Он не пытался нападать на них или кусать. Он просто толкнул Чичерина лобастой головой, и тот, визжа, бросился наутёк. Остальные побежали вслед за ним. На асфальте остались валяться помидоры и разбившиеся яйца.
Ирочка подошла к Ваське и сказала:
— Давай я тебе помогу.
Мальчик молча кивнул.
Через полчаса они закончили уборку. Васька посмотрел на Ирочку и сказал:
— Спасибо тебе.
Зевс привалился к Васькиной ноге. Мальчик присел на корточки и обнял могучего зверя:
— И тебе спасибо!
— А ты ему нравишься, — улыбаясь, проговорила Ирочка. – Он редко к кому так просто подходит.
— Мне он тоже нравится. Он такой чудесный!
— Это да. Я сама с ним занимаюсь. Конечно, папа помогает. Он у меня кинолог. Но в основном я сама…Хочешь попробовать? Мы как раз шли на площадку.
— А можно?
— Конечно. Тем более Зевс и сам не против. Правда, малыш?
Зевс издал глухое:
— Вуф.
И завилял несуществующим хвостом.
Так у Васьки появилась подруга и ещё один четвероногий друг. Благодаря Ирочке мёрзлый ком, образовавшийся в душе, стал оттаивать. Васька увидел, что и в людях есть много хорошего, что доброта и любовь не покинули этот мир, как он думал раньше, и что вместе можно сделать гораздо больше добрых дел, чем в одиночку.

Ты же собирался же у друга остаться? – спросила жена, не пуская мужа в спальню

— Что значит не сможешь взять трубку? — Андрей замер с дорожной сумкой в руках. — Марин, ты меня пугаешь. Последнее время сама не своя, теперь вот это…

Марина, стоя перед зеркалом в прихожей, старательно подводила глаза. На ней было новое платье — то самое, синее, которое она купила месяц назад и почему-то ни разу не надевала. И туфли, заметил Андрей. Те самые лодочки на каблуках, которые обычно дожидались особых случаев в коробке на антресоли.

— Милый, — она повернулась к нему, промокая салфеткой уголки губ, — у меня правда важные дела на выходных. Может, даже придётся куда-то поехать.

— И ты не можешь сказать куда? — Андрей опустил сумку на пол. Десять лет вместе, а такое впервые.

— Слушай, — Марина отложила косметичку и подошла к мужу, — ты сам уезжаешь на все выходные к Петровичу на дачу. Я что-то говорю? Нет. Вот и ты не спрашивай.Он вздохнул. Действительно, друг давно звал попариться в бане — там какой-то особенный ремонт закончил, хвастался новой печью. Да и с Жучкой, его любимицей, давно не виделись. Но что-то царапало душу…

Началось это месяц назад.

Сначала Марина стала задерживаться после работы. «Аврал в фитнес-центре, новые программы внедряем», — объясняла она. Потом начались странные звонки. Стоило ему войти в комнату — она тут же замолкала или переводила разговор на какие-то банальности. А на прошлой неделе и вовсе…

— Помнишь, — начал Андрей, присаживаясь на банкетку в прихожей, — в прошлую среду я пораньше с работы вернулся?

— Ну? — Марина снова повернулась к зеркалу, поправляя причёску.

— Захожу в подъезд, а ты у лифта с каким-то мужчиной разговариваешь. Высокий такой, в кожаной куртке…

— Ой, да это… — она махнула рукой, но Андрей заметил, как дрогнули её пальцы, — по работе. Клиент один, хотел индивидуальные тренировки обсудить.

— В подъезде?

— А что такого? Случайно встретились, разговорились…

Андрей покачал головой. Может, и правда случайно. Может, и правда по работе. Но почему тогда этот «клиент» так поспешно ретировался, увидев его? И почему Марина потом весь вечер была какая-то дёрганая?

— Так, всё! — она решительно захлопнула косметичку. — Тебе пора, а то Петрович заждался. Давай, отдохни там хорошенько, попарься…

— Марин, — Андрей поднялся с банкетки, — может, мне остаться? Что-то неспокойно как-то…

— Ещё чего! — она подтолкнула его к двери. — Петрович третий раз зовёт, Жучка соскучилась… Давай-давай!

В этот момент из её сумочки донеслась трель телефона. Марина дёрнулась было к нему, но Андрей успел заметить на экране имя — «Борис». Кто такой Борис?

— Ладно, поехал я, — он взял сумку, стараясь скрыть тревогу. — Может, всё-таки скажешь, куда собралась такая красивая?

— Сюрприз! — подмигнула Марина и чмокнула его в щёку. — И не звони до вечера, хорошо? Я правда буду занята.

Стоило двери закрыться, как из квартиры донёсся её голос:

— Алло, Борис? Да, он уехал… Конечно, сейчас буду… Только переоденусь — и сразу к тебе…

Андрей медленно спускался по лестнице, чувствуя, как внутри всё сжимается. Десять лет вместе. Никогда, ни разу не было повода усомниться. А теперь? «Борис»… «Сразу к тебе»… «Не звони до вечера»…

Дорога до дачи Петровича заняла почти два часа — пятничные пробки никто не отменял. Андрей то и дело поглядывал на телефон, но Марина не звонила и не писала. Он попытался сосредоточиться на дороге, но мысли упрямо возвращались к последним странным неделям.

Вот Светка, лучшая подруга жены, заходит к ним домой. Раньше они с ней всегда душевно общались, чай пили на кухне, обсуждали новости. А тут — только он на пороге, они сразу замолкают, переглядываются. И этот непонятный листок, который Светка так поспешно спрятала в сумку…

А позавчера? Андрей возвращался с работы и увидел, как Марина выходит из какого-то незнакомого минивэна. Вроде ничего особенного — мало ли, может подвёз кто из коллег. Но почему она сделала вид, что не заметила его, быстро нырнула в подъезд? И дома сказала, что пешком пришла…

Телефон завибрировал. Сообщение от соседки Татьяны Павловны: «Андрюша, поздравляю с наступающими праздниками! Сейчас видела сейчас твою — села в такси, вся такая нарядная. Корпоратив, наверное?»

Андрей съехал на обочину. В висках стучало. Руки сами набрали номер жены — длинные гудки, потом сброс. Через минуту пришла смс: «Не могу говорить. Занята. Целую!»

— Твою ж… — он стукнул ладонью по рулю.

Петрович встретил его у ворот. Рядом крутилась Жучка, радостно повизгивая — она всегда его любила.

— О. явился, друг! — Петрович похлопал его по плечу. — А я баню уже растопил, холодец сделал… Эй, ты чего такой смурной?

Андрей молча показал сообщение от соседки.

— Да ладно! — Петрович как-то странно кашлянул. — Ну куда-то поехала женщина, что такого? Может, к подруге…

— В новом платье? С прической? И трубку не берёт? — Андрей посмотрел другу в глаза. — Петрович, у меня такое чувство, что все вокруг что-то знают. Все, кроме меня.

— Да ну — друг отвёл взгляд, — накручиваешь себя. Пойдём лучше Жучку твоими любимыми галетами угостим. Я специально для тебя купил…

Но Андрей уже шёл к машине.

— Ты куда? — в голосе Петровича мелькнула тревога. — Андрюх, да брось ты! Сейчас попаримся…

— Извини, друг. Не могу, — он завёл мотор. — Поеду домой, проверю, что всё в порядке — и вернусь.

— Да стой ты! — Петрович забежал вперёд, загораживая дорогу. — Ну что ты как маленький? Марина же просила не…

— Ты-то откуда знаешь, что она просила? — Андрей резко затормозил. — Я тебе не говорил об этом.

Петрович замялся:

— Ну… это… В общем…

— Так, с меня хватит, — Андрей решительно тронулся с места. — Еду домой.

Подъезжая к дому, Андрей заметил знакомый минивэн — тот самый, из которого выходила Марина позавчера. За рулём сидел высокий мужчина в кожаной куртке. Тот самый «клиент из фитнес-центра»?

Андрей припарковался чуть поодаль, решив понаблюдать. Через несколько минут из подъезда выскочила Светлана — растрёпанная, забрала какую-то коробку, что-то торопливо сказала водителю и убежала обратно.

Телефон снова зазвонил — Петрович.

— Друг, ты это… — голос звучал взволнованно. — Короче, не делай глупостей. Марина — она… В общем, всё не так, как ты думаешь!

— А как? — Андрей не сводил глаз с минивэна. — Может, ты мне объяснишь?

— Не могу, — вздохнул Петрович. — Просто поверь — всё хорошо. Правда!

В этот момент из подъезда вышла Марина. Всё в том же синем платье, но уже без каблуков — в любимых уггах. Быстро огляделась по сторонам (Андрей инстинктивно пригнулся за руль), подбежала к минивэну и стала оживлённо обсуждать что-то с водителем, показывая что-то на телефоне.

Внутри всё кипело. Вот, значит, как? «Важные дела»? «Не звони до вечера»?

Марина попрощалась с водителем и поспешила обратно в подъезд. Минивэн тронулся с места. Андрей хотел было поехать следом, но тут пришло сообщение от жены: «Милый, я дома. Всё хорошо. Только, пожалуйста, не волнуйся — тут Светка у меня».

Он решительно направился к подъезду. Поднимаясь по лестнице, услышал какой-то странный звук из их квартиры.

Ключ с трудом повернулся в замке.

— Ты уже вернулся? — Марина удивленно или испуганно преградила ему путь в коридор. — Собирался же у друга остаться?

— Что. Здесь. Происходит? — чеканя каждое слово, спросил Андрей.

Из глубины квартиры снова донёсся странный звук.

— Телевизор, — быстро ответила Марина. — Фильм смотрю…

— С Борисом? — Андрей пытался заглянуть ей за плечо.

— С каким Борисом? — её глаза забегали. — А, ты про…

В этот момент из спальни донёсся грохот и приглушённый возглас Светланы: «Тихо, тихо! Малыш, не надо»

— Малыш? — Андрей решительно отодвинул жену. — Кого это вы там…

В это же мгновение в коридор выкатился пушистый золотистый комок и, смешно переваливаясь, побежал к нему. Щенок лабрадора, точная копия того, фотографию которого Андрей много раз показывал жене.

— Сюрприз? — неуверенно улыбнулась Марина.

Из спальни выглянула встрёпанная Светлана:

— А мы тут это… готовились… А ты всё испортил! Так хотели сюрприз сделать…

— А Борис? — Андрей опустился на колени, рассматривая щенка.

— Заводчик, — вздохнула Марина. — Три месяца с ним договаривались, консультировались. Он сегодня щенка привёз. А тот минивэн — это его рабочая машина.

— А «важные дела»? Новое платье? «Не звони до вечера»?

— Хотела красивой быть, когда тебе щенка дарить буду, — Марина присела рядом. — Мы же специально всё подстроили, чтобы ты к Петровичу уехал. А ты… Эх, ты…

Щенок тем временем уже вовсю обследовал новые джинсы хозяина.

Телефон снова зазвонил. Петрович:

— Ну, рассказывайте, конспираторы, — Андрей сидел на полу, пока щенок увлечённо исследовал его шнурки. — Как вам удалось всё это провернуть?

Марина и Светлана переглянулись, и тут их прорвало. Оказывается, операция «Щенок» началась ещё три месяца назад, когда Андрей в сотый раз показал жене фотографию лабрадора.

— Ты бы себя видел! — Марина придвинулась ближе. — Каждый день: «Смотри, какой умный! А этот как лапу даёт! А вот этот…» Я же видела, как ты с Жучкой возишься. И всё думала — вот чего человеку для счастья не хватает?

— А потом Петрович идею подкинул, — подхватила Светлана. — Помнишь, месяц назад я тебе каталог от питомника показывала? Ты ещё удивился — зачем мне, у меня же кошки…

— Так это был… — Андрей покачал головой. — А тот высокий в куртке?

— Ну, Борис, я же говорю — заводчик, — кивнула Марина. — Мы с ним сначала в фитнес-центре встречались. Потом он меня возил в дом, щенков показывать. Я всё боялась, что ты нас застукаешь!

— Ага, — Андрей почесал щенка за ухом. — И правильно боялась. Я же чуть с ума не сошёл! То ты куда-то убегаешь, то шепчешься с кем-то по телефону…

— Так, а ты представляешь, сколько всего нужно было организовать? — Светлана начала загибать пальцы. — Найти хорошего заводчика, выбрать щенка, собрать документы, купить всё необходимое…

— Кстати, об этом! — Марина вскочила. — Пойдёмте на кухню, покажем, что мы тут натворили.

На кухне обнаружилась целая собачья инфраструктура: в углу — уютная лежанка с бортиками («Как у тебя на фотографии, помнишь?»), рядом — миски на специальной подставке («Чтобы не ронял»), в шкафу — пакеты с кормом («Борис посоветовал, самый лучший!»).

— А это что? — Андрей поднял какой-то список с пола.

— О! — Светлана выхватила бумажку. — Это наш график дежурств. Мы же всё продумали: кто гулять будет, кто кормить, кто к ветеринару…

— Да, кстати, — спохватилась Марина, — я договорилась, что в понедельник первый осмотр. И прививки надо будет сделать…

Щенок, уставший от всеобщего внимания, свернулся калачиком на новой лежанке и засопел.

— Ты знаешь, — Андрей обнял жену, — а ведь я чуть всё не испортил. Если бы не Петрович…

— Точно! — Марина потянулась за телефоном. — Надо ему фотку отправить. И имя придумать надо…

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял запыхавшийся Борис:

— Ну как тут мой мальчик? Освоился? — он протянул пакет. — Вот, игрушки забыл отдать. И документы на него…

Весь вечер они просидели на кухне: Борис рассказывал о характере щенка и его родителях, Светлана делилась историями о своём первом опыте с собаками, Марина призналась, как тряслись у неё руки, когда она впервые поехала смотреть щенков.

— А помнишь, — смеялась она, — как ты вчера зашёл на кухню, а мы со Светкой каталог под диван запихивали?

— Так вот что это было! А я-то думал…

Петрович периодически присылал сообщения: «Ну как там мой будущий друг? Жучка ждёт не дождётся знакомства!»

Уже за полночь, когда гости разошлись, Андрей сидел на полу рядом со спящим щенком: — Знаешь, а ведь я правда поверил, что ты… Ну, что у тебя кто-то появился.

— Глупый, — Марина присела рядом. — Просто я очень хотела, чтобы всё было идеально. Три месяца репетировала, как говорить «нет» каждый раз, когда ты про собаку заговаривал!

Щенок во сне дёрнул лапой и тихонько тявкнул.

— Интересно, что ему снится? — прошептал Андрей.

— Может, первая прогулка с новым хозяином? Или встреча с Жучкой? Или…

Звонок телефона заставил их вздрогнуть. Петрович:

— Слушай, друг, а давай на следующих выходных к нам, а? Жучка прямо места себе не находит, чует — у неё друг появился. Баньку истопим, шашлычок пожарим… Обмоем, так сказать, нового члена семьи!

Щенок приоткрыл один глаз, словно услышав про новые приключения, и снова засопел. В конце концов, это был долгий день. А завтра…

Завтра будет первый день с новыми хозяевами, первый завтрак на новой кухне, первые игры с новыми игрушками. И ещё много-много счастливых дней впереди…

Пёс не отходил от детской коляски. Молодая мама расплакалась узнав причину

Марина вздрогнула от звонка будильника. Опять не выспалась — маленький Миша всю ночь капризничал. Да и сны… Вот уже полгода, как Сережи не стало, а она все еще просыпается в слезах.

— Ничего, мой хороший, — прошептала она, склоняясь над кроваткой сына. — Мы справимся.

Справляться приходилось одной. Свекровь после похорон сына впала в депрессию и переехала к сестре в другой город. Родители Марины давно развелись и жили каждый своей жизнью. Подруги… Они старались помочь поначалу, но у всех свои заботы, свои семьи.

В то утро она впервые решилась выйти с коляской в парк. Октябрь выдался на удивление теплым, и солнце пробивалось сквозь золотую листву.

— Ой, смотри, Мишенька, листики летят! — Марина попыталась поймать кленовый лист.

И тут она заметила его. Большой серый пес сидел в стороне от дорожки и внимательно смотрел на них. Не злобно, просто… изучающе.

— Только бродячих собак нам не хватало, — пробормотала Марина, крепче сжимая ручку коляски.

Но пес не двинулся с места. Просто продолжал смотреть своими умными карими глазами.

На следующий день он появился снова. И на следующий. Теперь он шел за ними на почтительном расстоянии — не приближаясь, но и не отставая.

— Да что ж такое! — не выдержала Марина, когда соседка тетя Валя окликнула ее у подъезда.

— Мариночка, ты что, собаку завела?

— Да не заводила я никого! Он сам… прицепился.

Тетя Валя только покачала головой:

— А по-моему, он вас охраняет. Вон как внимательно по сторонам смотрит.

И правда — пес словно нес караул. Когда какой-то подвыпивший мужчина слишком близко подошел к коляске, раздалось предупреждающее рычание. А когда стайка голубей едва не напугала Мишу своим внезапным взлетом, пес мгновенно отогнал их.

Постепенно Марина привыкла к своему молчаливому спутнику. Даже имя ему придумала — Патрон. Уж очень он был похож на охранника.

— Будешь сосиску? — спросила она как-то, протягивая угощение.

Патрон осторожно взял сосиску, но есть не стал. Отнес в сторону и аккуратно положил на траву.

— Гордый какой, — усмехнулась Марина.

А потом случилось то, что перевернуло все.

Был промозглый ноябрьский день. Моросил дождь, и Марина спешила домой из поликлиники. Миша хныкал — прививка расстроила малыша.

— Тише, маленький, уже почти пришли, — приговаривала она.

И вдруг Патрон, который как обычно следовал за ними, резко бросился вперед. В ту же секунду откуда-то сверху раздался треск. Марина подняла голову и застыла — прямо на коляску падала отломившаяся ветка старого тополя.

Патрон успел. Оттолкнул коляску своим телом. Ветка рухнула, задев его лапу.

— Господи! — Марина трясущимися руками проверяла, не пострадал ли сын. Миша, удивленный резким движением, даже плакать перестал. — Патрон, миленький, ты как?

Пес прихрамывал, но упрямо пытался встать в свою обычную караульную стойку.

В ветклинике, куда Марина буквально затащила упирающегося пса, пожилой ветеринар долго рассматривал его.

— Хм… А ведь я его знаю. Это же Грей, служебная собака. Год назад его хозяин — кинолог из нашего района — погиб при исполнении. С тех пор пес так и не дался никому в руки…

Марина побледнела:

— Погиб при исполнении? Год назад?

— Да, страшная история. Молодой парень был, жена беременная осталась…

Марина опустилась на стул. В ушах зашумело.

— Сережа… — прошептала она. — Это был мой Сережа.

Ветеринар потрясенно смотрел то на нее, то на пса:

— Погодите… Так вы?..

А Патрон — теперь уже Грей — положил голову ей на колени и тихонько заскулил. Впервые за все это время.

Домой они возвращались втроем — Марина, Миша и Грей. Теперь уже официально их Грей.

— Знаешь, — говорила вечером Марина, гладя пса по голове, — а ведь ты нашел нас. Нашел и защищал. Это Сережа просил тебя, да?

Грей только вздохнул, не отводя взгляда от коляски, где спал маленький Миша.

Прошло время. Миша сделал свои первые шаги, крепко держась за серую шерсть. Научился говорить, и его первыми словами были «мама» и «Гей» (выговаривать букву «р» он пока не научился). Марина вернулась на работу — теперь она была спокойна за сына, ведь с ним оставался самый надежный охранник.

А соседи судачат: «Вы видели? У Марины собака — просто чудо! Малыша охраняет, как родного». И только Марина знает — не просто как родного. По-настоящему родного. Ведь Грей выполняет последний приказ своего хозяина — защищать его семью.

Каждый поминальный день они втроем ходят на кладбище. Миша несет цветочки — для папы. Грей садится у памятника и замирает, как часовой. А Марина тихо говорит:

— Не волнуйся, любимый. Мы под надежной защитой. Под самой надежной в мире.

И где-то там, наверху, улыбается Сережа, глядя на своих самых дорогих — жену, сына и верного друга, который никогда их не оставит.

Мотька, принёсшая счастье

Жанна обживалась на новом месте. Небольшая двухкомнатная хрущёвка на первом этаже двухэтажного дома на окраине городка её устраивала.

— Ну, вот. Иду на расширение, — радовалась она, обнимая маму, приехавшую из деревни посмотреть на новоселье дочки, — поначалу мне и однушки хватало, но надо думать и о будущем.

— Верно, может, замуж выйдешь, дети появятся. Нужна спаленка для малыша, — с надеждой рассуждала Нина Ивановна.

— Ну, погоди ты, пока не собираюсь. Но считаю, что заработанные денежки я вложила правильно, — ответила Жанна.

Она расставляла по подоконникам домашние цветы. В форточку врывался свежий воздух первого морозца. Через стекло девушка заметила следящие внимательно за ней глаза.

Это была собачонка. Жанна видела её при разгрузке вещей. Псина сидела около подъезда, а увидев грузчиков, спряталась под скамейкой.

— Эй, ты кто? – засмеялась Жанна, махнув собаке. Та вильнула хвостом и наклонила голову набок.

— С кем ты нам кокетничаешь? – спросила Нина Ивановна, — уж не кавалер ли у тебя уже завёлся на новом месте?

— Да нет, когда… Это собачонка сидит, неужели бездомная? – тихо ответила Жанна и пошла к холодильнику. Она открыла его, но там пока было пусто. Лишь банки солений, которые мать привезла из деревни.

— Ты пока раскладывай вещи в шкаф, а я сбегаю в магазин. Надо нам хоть супчика сварить, — крикнула Жанна, и накинув пальто и платок, поспешила на улицу.

Собака последовала за ней, но проводив со двора, вернулась к дому.

— Ишь ты какая умная. Не уходит, — прошептала Жанна. В магазине она кроме продуктов для себя купила и собачьего корма.

Подойдя к подъезду, она увидела соседку – пожилую женщину, которая наливала в миску около скамейки остатки супа.

Женщина поздоровалась с Жанной и рассказала, что Мотя – ничейная собачка, живёт в их дворе около полугода.

— Неизвестно откуда она взялась. Прибилась к нам. Кормим мы её кто чем может. Кто супа нальёт, кто косточку вынесет. Люди тут живут небогатые, в основном – пенсионеры.

— А почему её никто к себе не возьмёт? – спросила Жанна, — она же небольшая и видно, что ласковая и умная.

— Да кому она нужна? У нас у кого аллергия, у кого – кошки, а кто на чистоте помешан. Хорошо, хоть не обижают… И куски подают, -ответила старушка, — а меня зовут баба Лиза…

— Понятно, — Жанна подложила в уже пустую миску корма. Мотя с жадностью стала есть.

Мать помогла Жанне разложить вещи, и через день уехала. Теперь у девушки начались трудовые будни, но в новой квартире, радостные. Жанна летала как на крыльях. Она сделала косметический ремонт, обновила плиту в кухне.

Зима брала свои права. Декабрь принёс морозы и снегопады. Жанна приходила с работы и всегда её у подъезда встречала Мотя. Была она заснеженной, дрожащей и смотрела с надеждой на угощение.

— А ну-ка, заходи ко мне, — не выдержала Жанна однажды вечером, когда столбик термометра опустился ниже десяти градусов.

Собака мигом последовала за девушкой. Она села в прихожей и смотрела на Жанну как на спасительницу.

Жанна определила для Моти металлическую миску и насыпала туда корма. В старую маленькую кастрюлю налила воды.

— Сейчас я тебе лежанку сделаю, — пообещала она и нашла в шкафу свой старый свитер, — вот, с хозяйского плеча. Грейся, душа моя.

Свитер превратился в коврик, Мотя обнюхала его и легла.

— Да ты скромница какая, — удивилась Жанна. Она сидела почти час рядом с собакой и гладила её, рассказывая о том, что теперь Мотька не будет мёрзнуть и Жанна постарается найти ей добрые руки.

В этот же вечер Жанна дала объявление в интернет, предлагая замечательную собаку. Она сделала и фото, и стала ждать звонков.

В первый же день позвонили какие-то подростки, которым Жанна сходу отказала.

— Нет, Мотя, только в ответственные руки я тебя определю. А подростки – народ хоть и добрый, но сами ещё на обеспечении родителей, а рисковать нам никак нельзя.

Мотя слушала внимательно, и казалось, всё понимала.

Звонков было мало. Кому-то не нравилось, что собака с улицы, кто-то хотел точно знать возраст и состояние здоровья, а потом и вовсе перестали звонить.

Около двух недель Мотя и Жанна не получали известий от желающих приютить у себя друга человека.

Жанна выгуливала Мотю, кормила, вычёсывала, и поражалась поведению собаки.

Мотька, принёсшая счастье

Жанна обживалась на новом месте. Небольшая двухкомнатная хрущёвка на первом этаже двухэтажного дома на окраине городка её устраивала.

— Ну, вот. Иду на расширение, — радовалась она, обнимая маму, приехавшую из деревни посмотреть на новоселье дочки, — поначалу мне и однушки хватало, но надо думать и о будущем.

— Верно, может, замуж выйдешь, дети появятся. Нужна спаленка для малыша, — с надеждой рассуждала Нина Ивановна.

— Ну, погоди ты, пока не собираюсь. Но считаю, что заработанные денежки я вложила правильно, — ответила Жанна.

Она расставляла по подоконникам домашние цветы. В форточку врывался свежий воздух первого морозца. Через стекло девушка заметила следящие внимательно за ней глаза.

Это была собачонка. Жанна видела её при разгрузке вещей. Псина сидела около подъезда, а увидев грузчиков, спряталась под скамейкой.

— Эй, ты кто? – засмеялась Жанна, махнув собаке. Та вильнула хвостом и наклонила голову набок.

— С кем ты нам кокетничаешь? – спросила Нина Ивановна, — уж не кавалер ли у тебя уже завёлся на новом месте?

— Да нет, когда… Это собачонка сидит, неужели бездомная? – тихо ответила Жанна и пошла к холодильнику. Она открыла его, но там пока было пусто. Лишь банки солений, которые мать привезла из деревни.

— Ты пока раскладывай вещи в шкаф, а я сбегаю в магазин. Надо нам хоть супчика сварить, — крикнула Жанна, и накинув пальто и платок, поспешила на улицу.

Собака последовала за ней, но проводив со двора, вернулась к дому.

— Ишь ты какая умная. Не уходит, — прошептала Жанна. В магазине она кроме продуктов для себя купила и собачьего корма.

Подойдя к подъезду, она увидела соседку – пожилую женщину, которая наливала в миску около скамейки остатки супа.

Женщина поздоровалась с Жанной и рассказала, что Мотя – ничейная собачка, живёт в их дворе около полугода.

— Неизвестно откуда она взялась. Прибилась к нам. Кормим мы её кто чем может. Кто супа нальёт, кто косточку вынесет. Люди тут живут небогатые, в основном – пенсионеры.

— А почему её никто к себе не возьмёт? – спросила Жанна, — она же небольшая и видно, что ласковая и умная.

— Да кому она нужна? У нас у кого аллергия, у кого – кошки, а кто на чистоте помешан. Хорошо, хоть не обижают… И куски подают, -ответила старушка, — а меня зовут баба Лиза…

— Понятно, — Жанна подложила в уже пустую миску корма. Мотя с жадностью стала есть.

Мать помогла Жанне разложить вещи, и через день уехала. Теперь у девушки начались трудовые будни, но в новой квартире, радостные. Жанна летала как на крыльях. Она сделала косметический ремонт, обновила плиту в кухне.

Зима брала свои права. Декабрь принёс морозы и снегопады. Жанна приходила с работы и всегда её у подъезда встречала Мотя. Была она заснеженной, дрожащей и смотрела с надеждой на угощение.

— А ну-ка, заходи ко мне, — не выдержала Жанна однажды вечером, когда столбик термометра опустился ниже десяти градусов.

Собака мигом последовала за девушкой. Она села в прихожей и смотрела на Жанну как на спасительницу.

Жанна определила для Моти металлическую миску и насыпала туда корма. В старую маленькую кастрюлю налила воды.

— Сейчас я тебе лежанку сделаю, — пообещала она и нашла в шкафу свой старый свитер, — вот, с хозяйского плеча. Грейся, душа моя.

Свитер превратился в коврик, Мотя обнюхала его и легла.

— Да ты скромница какая, — удивилась Жанна. Она сидела почти час рядом с собакой и гладила её, рассказывая о том, что теперь Мотька не будет мёрзнуть и Жанна постарается найти ей добрые руки.

В этот же вечер Жанна дала объявление в интернет, предлагая замечательную собаку. Она сделала и фото, и стала ждать звонков.

В первый же день позвонили какие-то подростки, которым Жанна сходу отказала.

— Нет, Мотя, только в ответственные руки я тебя определю. А подростки – народ хоть и добрый, но сами ещё на обеспечении родителей, а рисковать нам никак нельзя.

Мотя слушала внимательно, и казалось, всё понимала.

Звонков было мало. Кому-то не нравилось, что собака с улицы, кто-то хотел точно знать возраст и состояние здоровья, а потом и вовсе перестали звонить.

Около двух недель Мотя и Жанна не получали известий от желающих приютить у себя друга человека.

Жанна выгуливала Мотю, кормила, вычёсывала, и поражалась поведению собаки.

Богачка разорилась и купила развалюху в глуши. Заплутав в лесу, нашла странное

— Маша, выслушай меня. Да погоди ты, не плачь. Там, куда я собираюсь, очень хорошо платят. Ну вот получилось так, но руки опускать нельзя. Я заработаю денег, и начнём всё сначала. — Ваня пытался успокоить её.

Маша в отчаянии покачала головой.

— Нет, Ваня, нет. Я не хочу. Никакие деньги не стоят жизни.

— Да какая жизнь? Ты о чём сейчас? Совершенно другие времена, никто в рукопашную не идёт. Да не переживай ты так. Неужели думаешь, что я бы на верную смерть пошёл и тебя бы одну оставил? Нет, тебе нужно немного продержаться, пока я начну получать. Жить есть где. Хорошо хоть квартира эта осталась.

Маша вздохнула.

— Вань, да не нужен нам больше этот бизнес. Пропади он пропадом. Чтоб снова в неделю всего лишиться? Ещё и продать всё пришлось…

— Маша, я не вижу других вариантов доказать самому себе, что я чего-то стою.

Он снова вздохнул, зная, что она очень хорошо понимает его, но категорически не одобряет.

Маша знала, что муж не успокоится. Случившееся было, конечно, очень обидно. Они почти десять лет строили своё дело, всё шло хорошо у них, всё получалось. А потом, как дети малые, попались на мошенников, причём зарубежных. Теперь и концов не найти.

Через два дня Ваня уехал служить по контракту.

У Маши было такое ощущение, будто половину её сердца оторвали. Она вздрагивала каждый раз, когда звонил телефон, а уж если звонили в дверь, у неё начиналась настоящая паника.

Прошёл месяц, паника не становилась меньше, скорее наоборот, всё больше и больше. Маша была уверена: что-то плохое случится, обязательно случится.

В дверь позвонили рано утром. Она посмотрела на часы, ноги сразу перестали слушаться. Кое-как дошла до двери, открыла её. Когда увидела мужчину в форме, то сразу всё поняла.

Он ничего даже сказать не успел, а Маша сползла по стенке. Очнулась в больнице, сначала никак не могла понять, что это, где она. А потом, когда поняла, вспомнила и завыла, закричала.

Оказалось, она уже неделю между небом и землёй.

Её выписали только через неделю. Сразу поехала на кладбище. Крест, ни фотографий, ничего. Компенсаций никаких не дали, сказали, что ещё идёт расследование. Всё так непонятно там…

Маша вернулась домой. Сутки металась из угла в угол. А потом решила, что больше так нельзя.

За маленькую квартирку, да ещё и за срочную продажу, получилось не так уж и много. Она тут же в агентстве попросила найти маленький домик где-нибудь вдали от людей, от цивилизации. Ей нашли такой в 300 километрах от того места, где она жила.

***

Когда такси остановилось, Маша с ужасом посмотрела на старую хибару, которую купила даже не глядя.

— Это вы здесь, что ли, жить собрались? — Таксист с недоумением посмотрел на неё.

— Именно здесь. Сколько с меня? — Маша собрала силы и посмотрела на водителя.

Он взял деньги и посмотрел ей вслед.

— Совсем ополоумели, с жиру бесятся, не знают уже, чем себя развлечь, — пробормотал он.

Маша не слышала этих слов. Да и не до них ей было. Она стояла перед старым домом и думала, что жить ей здесь не придётся. А вот выживать…

Она развела большой костёр, вытащила из дома весь стариковский мусор, что нашла. Немного. Пока костерок дымил, Маша взялась за тряпку.

— Доброго вечера вам. А я-то смотрю, что за пожар, — раздался голос.

Маша резко обернулась. На пороге стояла бабушка, такая, каких в сказках показывают, божий одуванчик.

— Напугала тебя? Не бойся, я тут живу по соседству. Ну, или доживаю, — сказала старушка, появившись из-за угла. — А ты что же в наши глухие края?

Маша наконец стряхнула с себя оцепенение.

— Я вот решила поближе к природе. В городе больше ничего не держит. Муж погиб…

— Раны, значит, зализывать приехала? — Старушка кивнула с пониманием.

— Можно сказать и так. Да вы проходите, что же вы у порога-то? — Маша пригласила её войти.

Бабушка прошла и присела.

— Молодец, дом уже и на дом похож. Меня Клавдия Николаевна зовут.

— А я Маша.

— Ну что ж ты, Машенька, одна? На помощь никого не позвала? Мы тут хоть и не молодые уже, а помочь можем, — предложила Клавдия Николаевна. — Я девок своих кликну. Мы тебе тут быстро порядок наведём. — Бабушка проворно кинулась за дверь.

Маша только головой покачала. Надо же, кажется, ну в чём только душа держится, а ещё быстрая какая. Через двадцать минут Клавдия Николаевна вернулась, с ней пришли ещё три бабушки, по возрасту примерно такие же.

Слушая шутливые перепалки и воспоминания из молодости, Маша почувствовала, как сильно проголодалась. Когда стемнело, сели пить чай. Бабушки нанесли всякой снеди.

— Ты, Машенька, не переживай. У нас, конечно, места глухие. Да уж давно спокойны, забыли про нас все. И власти, и дети наши. Никому не нужны. Автолавка раз в неделю приходит. Да мы там только хлеб покупаем, — рассказывала одна из бабушек.

— А как же вы живёте?

— А так и живём. У кого курочки, у кого кролики. Огород сажаем, между собой делимся.

— А ближайший магазин, медпункт где? — спросила Маша.

— О, это десять километров отсюда. Бывает, что внуки да дети заезжают. Вон, Клавдию внук сколько раз забрать пытался, а она ни в какую. Говорит, не бросит нас здесь, — ответила другая бабушка.

Клавдия улыбнулась.

— Хороший у меня внук, только вот не везёт ему как-то в жизни. Уж два раза женат был, и всё не так.

Маша тут же представила себе самовлюблённого молодого человека.

— Знаю, что подумала. Да ты сама увидишь. Он через две недели грозился приехать. Говорит, дров заготовлю тебе, бабушка, — добавила Клавдия.

Бабушки помогли Маше и с огородом. Ну, сильно много не наворотили, а всё-таки что-то сделали.

Кто бы мог подумать, что она вот так на грядках рыться будет? Да даже в страшном сне мыслей таких не было. А сейчас ничего, сидит вот, семена по лункам раскладывает.

Каждый вечер всё население женской деревни, состоящее из четырёх бабушек и Маши, собирались у кого-нибудь на чай. Маша с жадностью слушала всякие истории.

— Помнишь, как бандитов у нас тут ловили? — Клавдия замахала руками.

— О, как не помнить-то! Они же гады у меня на чердаке прятались. А я и не знала.

Маша округлила глаза.

— Ой, расскажите, пожалуйста.

— Было это лет так пятнадцать назад. Многие уже уехали, но ещё и жилых домов было много. Появились у нас с утра милиционеры. Мы все из домов посыпали, не понимаем, в чём дело-то. Оказалось, какие-то бандиты ограбили там кого-то, много денег взяли и золота всякого. И вроде как в нашу сторону двинулись на машине, только потерялись где-то. Вот милиционеры и искали их.

— Ну какие милиционеры? Полиция уже была, — возразила кто-то.

— Ой, какая разница. Так вот, по дворам пошли. Тут и оказалось, что бандиты засели на чердаке у Николаевны. Ох, натерпелись мы тогда страху! Стреляют, а Клавдия дома и выйти никак.

— И что, поймали их?

— Поймали. Только вот ни денег, ни машины не нашли. Вот после этого случая и последние жители уехали из деревни. Говорят, что Богом тут потерянное место, — сказала одна из бабушек.

— А ведь раньше люди сюда толпами ездили. Ключ тут у нас дюже чистый и лечебный. Про него столько легенд ходит, ещё нашими прабабками сложенных.

— Да, точно. Женщины приезжали, которые ребёночка не могут родить. Поживут несколько дней на воде ключевой, а потом всё получается у них, — добавила другая бабушка.

***

Маше всю ночь снились бандиты и беременные женщины. Утром, проснувшись, она вспомнила, как бабушки рассказывали о земляничной поляне, и решила туда сходить.

Она всегда считала, что хорошо ориентируется в лесу. Но ягод было так много, а лес такой красивый, что она потеряла счёт времени и поняла, что не знает, куда идти.

Страха сначала не было, он появился позже, когда начало темнеть.

— Ну нет, только в лесу мне не хватало сгинуть, — пробормотала она, осознав, что впервые после смерти Вани она хочет жить.

Наверное, правда, чудо-ключ даёт свои плоды. Когда начал ухать филин, Маша бросилась бежать. Ей казалось, что со всех сторон её обступают волки. Сколько бежала, сама не знала, только вдруг остановилась, оказавшись посреди поляны. В свете луны стояла машина. Совершенно непонятно, как она тут оказалась, ведь вокруг росли кусты. Тут вспомнился рассказ бабушек. Неужели это тот самый автомобиль, который когда-то бросили бандиты?

Позади хрустнула ветка, и Маша с визгом запрыгнула в машину. Ей было всё равно, что там внутри, главное, что там её не достанут лесные жители. К утру она задремала и проснулась от того, что солнце светило ей прямо в лицо. Осмотрелась вокруг: пыль, сиденья потрескались, а на заднем сиденье сумка, полная купюр…

Маша перегнулась через сиденье и увидела, что бабушки столпились вокруг.

— Милые мои, как же я рада вас видеть! — Она заплакала от радости.

Клавдия Николаевна сказала:

— А я уже внука вызвала, он едет.

Все собрались в доме Маши, а она рассказывала о своих приключениях.

— Мы тут с вами теперь так развернёмся! Но никому ничего не скажем, где деньги взяли.

— Дорогу расчистим, облагородим, поедут люди к нашему ключу, — обсуждали они.

— Вот это план! Неужели хоть кто-то понимает, насколько здесь хорошо?

Все обернулись. У двери стоял молодой мужчина и с улыбкой смотрел на собравшихся.

Клавдия Николаевна подскочила:

— Ванечка, внучок приехал!

Конечно, слово «внучок» как-то мало подходило этому двухметровому мужчине. Маша дёрнулась, когда бабушка назвала его Ваней. Иван оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Он был весёлым, простым и вроде бы очень умным. За два дня выкосил бабушкам и Маше дворы, деревьев навалил.

Тем временем Маша пыталась просчитать, с чего начать облагораживание, что купить. И как-то Иван застал её за этим занятием.

— Разрешите вам помочь? Я как раз бизнес-планами занимаюсь, — предложил он.

***

Прошло три года.

— Мария Анатольевна, у нас очередь на два месяца вперёд, а люди всё звонят и звонят.

Маша вздохнула:

— Я понимаю, но у нас не так уж и много места.

Иван встал из-за стола:

— Маш, может быть, пора подумать о расширении?

Она с улыбкой посмотрела на него:

— Ну, милый, подумать, конечно, можно, но придётся этим заняться тебе одному.

Ваня с удивлением посмотрел на неё:

— Почему одному? Без тебя?

— Без меня, потому что я буду заниматься совершенно другими делами, — ответила она.

Клавдия Николаевна посмотрела на Машу и вдруг сказала:

— А я всем и говорю: не легенда это вовсе, всё правда.

Ваня с недоумением посмотрел на бабушку:

— Вы о чём вообще? Ничего не понимаю.

— Вань, ну зачем к нам люди-то едут? Потому что ключ лечебный. А мы живём здесь, — пояснила она.

— И что? — Иван в таком же недоумении уставился на неё.

— Маш, не томи, — добавила Клавдия, подмигнув.

— Ты что хочешь сказать… — спросил Ваня, глядя на Машу.

Маша кивнула. Ваня медленно поднялся, посмотрел на неё с растерянностью, а потом как заорал, да как схватил её на руки!

Вечером они стояли на крыльце своего нового дома и смотрели на деревню. Там прибавилось новых домов, увеличилось число жителей. Да и вообще деревню было не узнать: освещение, новые постройки, дорожки. Неподалёку виднелось здание санатория, того самого, в который была такая очередь.

— Ну что, Маш, правда же, мы молодцы? — радовалась бабушка Клавдия.

— И мы молодцы, и те бандиты, которые сумку оставили в лесу.

— Давайте даже вспоминать об этом не будем, просто будем жить сегодня и сейчас.

— Но кое-что придётся вспомнить, — вмешался Иван. — Маш, я на протяжении трёх лет запросы подавал… В общем, твой муж — герой. Я знаю, что тебе это было важно. Так что нужно съездить в город, получить все документы, и там ждёт тебя его медаль, которую ему выдали посмертно.

Маша какое-то время стояла молча, потом прижалась к мужу.

— Спасибо. Для меня это было и правда очень важно.

Ваня погладил её по голове.

— Как думаешь, кто у нас родится?

— Мне всё равно, главное, чтобы все здоровенькие были.

Ваня вздохнул.

— Нужно подумать о строительстве школы.

Маша рассмеялась.

— А что, не об институте сразу?

Они обнялись и повернулись лицом к деревне. Они всё сделают, чтобы это место процветало, чтобы здесь люди становились счастливее.

Свадебный кортеж едва успел затормозить около собаки. Но кто бы мог подумать

— Господи, только бы не опоздать! — Анна в третий раз за последние пять минут посмотрела на часы. — Сергей, мы точно успеваем?

Водитель свадебного лимузина успокаивающе улыбнулся в зеркало заднего вида:

— Не волнуйтесь, Анна. По расписанию движемся.

Расписание. Это слово уже набило оскомину. Последние два месяца только о нем и говорили. Тайминг церемонии, график фотосессии, распорядок банкета – всё расписано по минутам.

Алексей, её жених, настоял на том, чтобы день свадьбы прошел идеально.
Ни единой заминки, ни одного сбоя. Он вообще любил, когда всё по плану. Наверное, сказывалась его работа финансовым директором – там без четкого расписания никуда.

Анна покосилась на Алексея. Тот сидел рядом, уткнувшись в телефон – видимо, в очередной раз проверял, все ли идет по графику.

Странно. Когда они только познакомились три года назад, он казался совсем другим. Более живым, что ли.

Их первая встреча вообще была полной противоположностью всякому планированию. Она опаздывала на работу и случайно налетела на него в дверях кофейни, залив кофе его белоснежную рубашку. А он вместо того, чтобы разозлиться, рассмеялся и предложил ей выпить еще по чашечке – уже вместе.

Анна улыбнулась, вспоминая тот день. Как же давно это было.

Визг тормозов разорвал тишину. Анну резко бросило вперед – хорошо, что ремень безопасности держал.

— Что случилось?! — испуганно вскрикнула она.

— Собака, — выдохнул водитель. — На дороге. Я не успел.
Сердце пропустило удар.

Анна выскочила из машины, не обращая внимания на крик Алексея: «Куда ты? Платье испачкаешь!»

На асфальте, прямо перед капотом лимузина, лежала большая светло-рыжая собака. Она не шевелилась.

— О боже, — прошептала Анна, подбегая ближе. — Она жива?

Водитель опустился на колени рядом с собакой:

— Дышит. Но без сознания.

— Нужно срочно к ветеринару!

— Анна, — Алексей положил руку ей на плечо. — У нас нет на это времени. Церемония через сорок минут.

— Как ты можешь так говорить?! — она резко обернулась к нему. — Здесь живое существо умирает!

— Мы ничем не можем помочь. Нас ждут гости, регистратор.

— Плевать я хотела на регистратора! — в глазах Анны блеснули слезы. — Мы не можем просто уехать!

К этому времени остальные машины кортежа тоже остановились. Гости начали выходить, собираясь вокруг.

— Что случилось?

— Почему стоим?

— Господи, собака! Бедняжка.

Голоса сливались в гул. Кто-то предлагал вызвать ветеринара, кто-то настаивал ехать дальше.

— Сергей, — Анна повернулась к водителю. — Вы знаете, где ближайшая ветклиника?

— В паре километров отсюда. Но…

— Никаких «но»! Мы должны её отвезти!

— Анна! — Алексей схватил её за локоть. — Ты в своем уме? У нас свадьба!

— Да, свадьба! — она вырвала руку. — День, когда двое людей клянутся любить и поддерживать друг друга. День, когда обещают быть вместе и в горе, и в радости. А ты готов бросить умирающее животное ради какого-то расписания?!

В этот момент откуда-то сбоку послышался крик:

— Жуля! Жуля!

К ним, тяжело дыша, бежал пожилой мужчина. Его седые волосы растрепались, очки сползли на кончик носа.

— Жуленька, девочка моя, — он упал на колени рядом с собакой. — Что же ты наделала? Я же просил тебя не убегать.

Его руки дрожали, когда он гладил рыжую шерсть.

— Это ваша собака? — тихо спросила Анна.

— Да, — мужчина поднял на неё полные слез глаза. — Она у меня одна осталась. После того как жена умерла… Только Жуля и помогла не сойти с ума.

Он снова повернулся к собаке:

— Ну что же ты, глупая? Зачем на дорогу выбежала?

— Мы отвезем её к ветеринару, — твердо сказала Анна. — Сергей, поможете?

Водитель кивнул и осторожно подхватил Жулю на руки. Собака была тяжелой – килограммов тридцать, не меньше. Её безвольно свисающие лапы и запрокинутая голова заставили Анну похолодеть от страха.

— Нужно что-то подстелить, — спохватилась она, оглядываясь по сторонам.

Кто-то из гостей протянул плед:

— Вот, возьмите. Только осторожнее.

Расстелив плед на заднем сиденье лимузина, они вчетвером – Сергей, Анна, Алексей и Иван Петрович – бережно переложили собаку. Её рыжая шерсть казалась неестественно тусклой в свете салона.

— Жуленька, миленькая, — шептал старик, поглаживая собаку дрожащими руками. — Только не умирай.

Анна села рядом, устроив голову Жули у себя на коленях.
Белоснежное свадебное платье тут же покрылось рыжими шерстинками, но она даже не заметила этого.

— Сергей, поехали! — скомандовала она. — Только аккуратнее на поворотах, пожалуйста.

Всю дорогу до клиники Анна не переставала гладить собаку, перебирая пальцами мягкую шерсть. Она чувствовала, как неровно бьется собачье сердце, видела, как вздрагивают во сне лапы.

«Держись, малышка. Мы уже почти приехали. Ты только держись.»

Иван Петрович тихо всхлипывал рядом, утирая слезы трясущейся рукой.

— Не волнуйтесь, — Анна свободной рукой сжала его ладонь. — Всё будет хорошо. Мы успеем.

Она почувствовала, как Алексей, сидящий впереди, обернулся и внимательно посмотрел на неё. В его взгляде читалось удивление и восхищение. Но ей сейчас было не до этого.

Жуля вдруг слабо шевельнулась и тихонько заскулила.

— Тише, тише, маленькая, — зашептала Анна, осторожно поглаживая собаку по голове. — Мы рядом. Мы с тобой.

— Анна, — в голосе Алексея звучало раздражение. — Мы опаздываем.

— Значит, опоздаем.

Она повернулась к гостям:

— Простите, но церемонию придется немного отложить. Надеюсь, вы поймете.

Странно, но никто не возразил. Наоборот – многие одобрительно закивали.

— Я поеду с Сергеем, — сказала Анна. — А вы езжайте в ЗАГС, предупредите, что мы задержимся.

— Нет, — неожиданно сказал Алексей. — Я еду с тобой.

Она удивленно посмотрела на него:

— Правда?

— Правда, — он слабо улыбнулся. — Ты права. К черту расписание.

Час спустя.

Свадебный кортеж все-таки добрался до ЗАГСа. С опозданием на сорок минут, но это уже никого не волновало.

Жуля осталась в ветклинике – с небольшим сотрясением и ушибами, но жива и относительно здорова. Иван Петрович (так звали пожилого мужчину) остался с ней.

— Знаешь, — сказал Алексей, когда они поднимались по ступенькам ЗАГСа, — я давно не видел тебя такой настоящей.

— В смысле?

— Ну, когда ты спорила со мной из-за собаки. Когда настаивала на своем. Ты была такой живой, такой искренней. Как тогда, в кофейне.

Анна улыбнулась:

— А ты был таким же занудой, как обычно.

— Эй! — он шутливо толкнул её плечом. — Между прочим, я тоже поехал в клинику!

— Да. Поехал, — она остановилась и серьезно посмотрела на него. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не остался занудой до конца.

Он рассмеялся и притянул её к себе:

— Знаешь, а ведь это знак.

— Какой еще знак?

— Ну, то что случилось. Может, нам стоит немного… расслабиться? Не пытаться всё контролировать?

— Кто ты и что сделал с моим женихом? — притворно ужаснулась Анна.
— Я серьезно! — он помолчал. — Слушай, а давай…

— Что?

— Помнишь, мы говорили про свадебные подарки? Может, вместо этого…

— Да?

— Может, отдадим эти деньги в приют для животных? Ну, в память о сегодняшнем дне?

Анна почувствовала, как к глазам снова подступают слезы. Только теперь – от счастья.

— Вот поэтому я и выхожу за тебя замуж, — прошептала она.

— Потому что я такой добрый?

— Нет. Потому что ты умеешь меняться. И не боишься этого.

Церемония началась с опозданием. Платье невесты было немного помято. У жениха сбился галстук.

Но когда они произносили свои клятвы, каждое слово звучало искренне и правдиво. Особенно про «в горе и в радости».

А через неделю, вернувшись из свадебного путешествия, они первым делом поехали навестить Жулю и Ивана Петровича.
И знаете что? Расписание этого визита они составлять не стали.

Потому что иногда лучшие моменты в жизни случаются спонтанно. Без планов и графиков.

Просто потому, что так должно быть.

А Жуля? Она полностью поправилась. И теперь у неё появились новые друзья – молодая пара, которая частенько заходит в гости с вкусняшками и берет её на прогулки.

Иван Петрович говорит, что никогда не видел свою собаку такой счастливой. Хотя нет, вру – он сам никогда не был таким счастливым. Потому что теперь у него тоже есть друзья.

А всё почему? Потому что иногда нужно просто остановиться. Даже если спешишь. Даже если опаздываешь.

Остановиться и помочь. Просто потому, что ты можешь это сделать.

И тогда мир становится чуточку лучше.

А свадьба… что ж, она все равно получилась идеальной. Просто немного не по расписанию.

Прошел год.

В небольшой квартире Ивана Петровича собралась странная, но очень теплая компания. За праздничным столом сидели он сам, Анна с Алексеем и, конечно же, виновница торжества – Жуля.

— С днем спасения! — Анна подняла бокал с соком. — Ровно год назад судьба свела нас вместе.

— И перевернула всю жизнь, — улыбнулся Иван Петрович. — Знаете, я ведь тогда совсем один был. После смерти Марии – это моя жена – совсем замкнулся. Только с Жулей и разговаривал.

Он погладил собаку по голове. Та благодарно лизнула его руку.

— А теперь у меня целая семья появилась. Вы заходите часто, гуляем вместе. Даже в интернете общаться научили – теперь я во всяких этих, как их, соцсетях сижу!

— В группах помощи животным, — подсказал Алексей.

— Да-да! Представляете, я там уже троим собакам дом помог найти. Просто рассказал их истории – и всё!

— А помните, как мы приюту помогали? — Анна мечтательно улыбнулась.

Еще бы не помнить! Три месяца назад они с Алексеем вложили часть своих сбережений в создание небольшого приюта для бездомных животных. Иван Петрович стал там частым гостем – помогал с собаками, делился опытом.

— Кстати, — Алексей достал из портфеля какие-то бумаги, — у меня для вас новость. Помните тот участок земли рядом с приютом? Который мы хотели купить для расширения?

— Ну да, — кивнула Анна. — Только там какие-то проблемы с документами были.

— Больше нет проблем! — торжественно объявил Алексей. — Всё решилось. Теперь приют сможет принять еще больше животных.

— Правда?! — Анна бросилась ему на шею. — Ты просто чудо!

— Я? — он рассмеялся. — Это ты у нас чудо. Если бы не твое упрямство год назад.

— Если бы не Жуля, — поправила его Анна.

Собака, услышав свое имя, радостно гавкнула.

— Да, если бы не Жуля, — согласился Алексей. — Знаете, я тогда очень злился. Думал – как можно из-за собаки нарушить все планы? А теперь понимаю – иногда нужно нарушить планы, чтобы жизнь стала правильной.

— Это точно, — кивнул Иван Петрович. — Вот Мария, она тоже всегда говорила.

И он начал рассказывать очередную историю из своей жизни. Анна слушала, положив голову на плечо мужа. Алексей рассеянно перебирал её волосы. Жуля дремала у их ног.